Дверь.

Обычная деревянная дверь, коих в этом здании наберётся несколько десятков. Обычная деревянная дверь в обычной обшарпанной белой стене. На двери - табличка.

"Полотеношная"

Дверь закрыта. Но не заперта. Хотя с дверной ручкой придётся повозиться, если хотите попасть внутрь.
Внутри - светло. Даже очень светло для комнаты с одним окном. Стены - стерильно-белого цвета. От правой стены к левой - стеллажи с полотенцами. Полотенца аккуратно уложены одно на другом.

Полотенца не стираны. То и дело на них попадаются пятна краски, чая, кофе. Иногда крови. Но редко. Каждое чем-то пахнет. Какое потом, какое полынью, иное - какими-то духами, давно вышедшими из моды.

На каждом из полотенец вышит номер. Красными нитками. Совершенно произвольное число. Вроде такие номера даются для облегчения инвентаризации. Только это не тот случай.

Те из вас, кто знаком с математикой, узнают, конечно, в номере 0003141593 число Пи. В номере 0006626068 - постоянную Планка. Более искушённые знатоки распознают массу Земли в полотенце с номером 0059742000. Оно, кстати, пахнет подсолнечным маслом. Те, кто знаком с интернет-меметикой, конечно, знают, как расшифровать 0000000265. И так далее.

Значение некоторых чисел общеизвестно, над некоторыми приходится думать. И далеко не факт, что придёшь к верному выводу.

Кстати, полотенце с номером 0000702200 не пахнет ничем.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:46 

              .

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    

21:47 

Можно, я вспомню?
Вспомню тот невыносимо жаркий день без единого намёка на дождь. Запах раскалённого металла, краски и масла. Высокую траву, в которой не споткнуться бы ни обо что.
Вспомню закатное небо. Десять этажей под ногами и семь небес над головой. Картины, такие, что ни одной зеркалкой их великолепие не передать.
Вспомню, как медленно сгущались сумерки. Сгущалась тьма, тишина и что-то ещё становилось вязким, липким, таким, что можно было утонуть, захлебнуться, потерять сознание.
Вспомню, что этого уже не случалось. Точнее, этого не случалось уже не первый раз.
Вспомню свет.
Можно, я теперь побегу?
Побегу, перелетая через десять ступенек подряд, наводя ужас на обывателей резкими движениями и грохотом, побегу так быстро, как не бегал до этого ни разу, вперёд, неважно, куда, какая разница, цель, какая к чёрту цель, нет никакой цели, цель вот она здесь цель внутри и она достигнута сейчас не существует больше ничего кроме меня того что внутри и поверхности по которой я бегу всё остальное мишура декорации всё лишнее всё бессмысленно всё не нужно вперёд вперёд вперёд пока лёгкие не разорвёт на куски пока ноги не откажут пока не упадёшь на землю откашливаясь кровью и хрипя.
Можно, я возьму флаг?
Любой флаг, абсолютно любое знамя. Дайте мне им поразмахивать, поорать бессмысленные лозунги, неважно, что будет на нём изображено, я хочу, чтобы меня слышали все, я хочу, чтобы меня услышали, я хочу, чтобы мне поверили. Вру, беспощадно вру, я ничего не хочу, я хочу флаг и орать. Да хоть бардовские песни, хоть анекдоты, плевать абсолютно.
Я изнемогу от усталости, я буду похож на вспотевший труп, я буду лежать без движения ещё несколько часов.
А потом будет рассвет.
Я подойду к зеркалу и внимательно посмотрю на человека по ту сторону.
Этого не случалось никогда ранее.
Но на этот раз это случилось по-настоящему. Можно?

01:17 

... - Или вот, допустим, сейчас что происходит? Конец сентября, начало ноября обычно - сериалы снова показывать начинают, новые сезоны. Сейчас мало кто сериалов не смотрит, всем хочется какой-то стабильности, хочется знать, что вот пришёл ты домой в четверг, а тут бац - и новая серия. И вроде как ждёшь его, этого четверга, и вроде как даже легче от этого. Жить так проще, если ждёшь чего.
Не, я ничего не говорю, сериалы отличные в основном, шлак весь, он ещё на первых сезонах сливается, пропихивают вещи, которые будут интересны зрителю. Это хорошо, так и должно быть. Но я вот сейчас заметил такую странную вещь.
Вот снова начался любимый сериал, там, пятый или шестой сезон. То есть ты четыре-пять сезонов уже отсмотрел, въехал в тот мир, что там описан, в тех персонажей, причём конкретно так въехал, с упоением. И одним осенним вечером думаешь, что, мол, круто, завтра первая серия, интересно, каким же он будет, сезон-то этот. Думаешь, опять осенью будет ради чего неделю горбатиться на работе, чтобы прийти и включить вечером. Как раз на двадцать четыре недели всё удовольствие - а там и лето уже не за горами.
И вот приходит, значит, эта первая серия. И всё-то там на месте: замечательные актёры, которых уже узнаёшь как родных, заглавная тема, от которой слёзы на глаза от умиленя наворачиваются, сюжет с хреновой тучей внезапных сюжетных поворотов, за который сценаристам огромное, конечно, спасибо. Сидишь ты, уставившись в экран, и пытаешься предугадать, что будет дальше, там, через десять минут, через серию, через две - неважно. Просчитываешь в голове все возможные пейринги, исходы, пытаешься представить конец сезона, каким он будет.
А вдоволь нафантазировавшись, понимаешь, что... что конца сезона-то ждать не хочешь. Не в смысле, чтобы сезон растянулся на бесконечное число серий, нет. Хочешь, чтобы он оборвался на половине. Да даже не на половине, на любой серии, это не принципиально. Внезапно совершенно, чтобы кончилось финансирование, сценаристы поувольнялись, или атомная бомба упала на павильон, где съёмки проходили в этот момент. То есть вот так, не завершившись.
И думаешь почему-то, что это, именно это будет красиво. Что так и надо, что по-другому... даже не получится по-другому-то. Хотя умишком своим понимаешь, что сезон закончится, и после будет новый, и потом ещё один, и потом, наверное.
Потому что всем хочется какой-то стабильности. А где ж её ещё взять, стабильность-то эту...

23:11 

И, пока не забыл, ещё одну вещь сюда перетащу. 7.03.2012

Ах, сколько нам открытий чудных одиннадцатый год принёс. Сейчас, пересматривая новинки за последний год, понимаешь, как много их было. Одиночные песни, музыкальные альбомы, отдельные исполнители - одни жили на плеере месяц-полтора, другие исчезали, как только пропадало настроение, под которое они пришли, третьи заслушивались до дыр, но очень быстро перегорали. И лишь один коллектив зашёл дальше всех. Настолько далеко, что достучался до сердца - а оттуда выгнать его уже не представляется возможным.

Итак, леди и джентельмены! Очаровательные дамы и уважаемые господа! Сегодня я призываю вас бросить все ваши заботы. Покиньте кухни, пораньше сбегите с работы, цветов купите да в волосы их вплетите (это, заметьте, не только у дам выходит красиво, хотя преимущественно их, всё-таки, прерогатива), седлайте коней, заводите машины, оккупируйте самолёты и поезда! Ни при каких обстоятельствах вам нельзя опоздать сюда! Как нас найти? Да бросьте, старый мясницкий цех. Одно условие только: сегодня будьте красивее всех, хотя бы раз в жизни задайтесь подобной целью! И отдайте порочные души свои в лапы безудержному веселью! Потому как только сегодня и только у нас

САМ ДЬЯВОЛ ПУСТИЛСЯ В ПЛЯС!

22:57 

Когда мне было, наверное, лет пять или шесть, ещё до переезда, у нас в зале стояли большие напольные часы. Не помню уже, как они у нас появились: то ли папа, поддавшись однажды азарту, выторговал их на каком-то аукционе, то ли они достались нам по завещанию скончавшегося дальнего родственника, не суть. Они стояли на стояли на своём неизменном месте - у правой стены, между окном и стенкой - сколько я себя помню. Часам этим было не меньше нескольких десятков лет, с высоты моего роста они казались мне огромными, чуть ли не до потолка. Я всегда испытывал благоговейный трепет, проходя мимо них и останавливаясь, глядя на движения массивного железного маятника.
Тик. Так. Тик. Так. Туда. Сюда.
Движение это не прекращалось ни на секунду, и мне казалось тогда, что от него зависит каким-то образом движение всего мира, что вся наша жизнь зависит от того, сколь долго будет продолжаться медленное и торжественное покачивание маятника, и что вместе с ним остановится вся Земля разом.
На моей памяти часы не останавливались не на секунду. Мой дед, часовых дел мастер, любил ухаживать за ними: протирал пыль, следил, чтобы они всегда исправно работали, подводил, если надо. Из-за его педантичности часы эти всегда показывали самое точное время у нас в доме и, думается мне, самое точное у нас в городе. По ним сверялись все члены семьи, что ещё больше укрепляло меня в мысли, что это огромное тикающее чудовище из дерева, железа и стекла, управляет течением жизни.
Как-то поздно вечером я зашёл в зал и увидел невероятно дикую мне картину: часы стояли, отодвинутые от стены, задняя стенка была снята и лежала рядом на ковре, а в выставленных напоказ часовых внутренностях часов невозмутимо копался дедушка. Меня одолела паника: если дедушка что-то сломает и часы вдруг остановятся, весь мир может разом кануть в небытие! Хотелось закричать, но я стоял неподвижно и круглыми, исполненными этого детского ужаса глазами смотрел на часы. И я прекрасно помню, что даже тогда они продолжали тикать.
Дедушка наконец заметил меня, повернулся и расплылся в широкой убылке:
- А ты чего такой напуганный? За часы что ли боишься?
Не в силах проронить ни слова, я яростно закивал.
- Хохо, та шо там бояться? Я ж их почищу только, да и всё. И пусть себе тикают дальше. Иди-ка сюда.
Дедушка присел и похлопал себя по коленям. Я подошёл, он взял меня на руки и поднял так, чтобы я смог увидеть нечто, скрывающееся там, внутри часов.
- Смотри, но руками не лезь.
Моему изумлению не было предела. Я увидел тысячи больших и маленьких шестерёнок, пружинок, валиков, множество других, неизвестных мне деталей. Все они находились в непрерывном движении. Некоторые двигались плавно, некоторые рывками, в такт тиканью, которое здесь было настолько громким, что казалось, будто раздаётся внутри тебя а не снаружи. Такого я никогда не видел ни до, ни после: каждая часть механизма, от огромного маятника до самой маленькой шестерёнки, взаимодействовала с остальными, в нагромождении железяк уже через минуту стала проступать логичность и небывалая красота. Работа этого механизма была похожа на изящный танец, какие я не раз видел на пышных балах по телевизору.
Дедушка что-то рассказывал мне, но я почти не слушал, настолько я был очарован тем, что скрывали внутри себя эти часы. На какое-то мгновение мне показалось даже, что я начинаю понимать механизмы и принципы взаимодействия каждой из шестерёнок, порядок следования их друг за другом, что ещё немного - и я смогу, поменяв местами пару делатей, повернуть время вспять, замедлить или ускорить его.
- Ну всё, пора спать, - сказал дедушка и опустил меня.
В ту ночь, да и много-много ночей после, мне снилось то, что я увидел тогда. Застать дедушку за работой снова так и не получилось. После переезда этих часов я не видел, что с ними стало - одному Богу известно.

00:57 

И снится мне, значит, сон

Белый, палящий зной пустыни. Раскалённый песок под ногами. Настолько, что подошвы ботинок начинают плавиться, если стоять на месте. Ни деревца вокруг на много километров. Только песчаные дюны.

Жарко. И очень хочется пить. Жажда иссушает организм уже несколько дней. Кожа сохнет и трескается под выжигающими лучами. В какой-то момент идти становится невозможно. Сознание отключается, голова заплывает мыслями о воде.

Вода... Лесные ручейки, бурные реки, шумящие водопады. Дождь. Дождя не было месяца три. Дождь в этой земле кажется чудом. Но мозг продолжает рисовать фантастические картины. Слишком нереальные для этой реальности.

Приходишь в себя. Становится даже прохладнее. Хотя с чего бы, на самом деле. Удивительная вещь - мозг. Убеди себя в чём хочешь. Если хочешь. Вот, уже и пить не так хочется.

Проведи пальцами по иссохшим губам. Зачем себя обманывать? Сейчас кажется, что можешь выпить до дна горное озеро. Что будешь глотать ледяную воду, пока не лопнешь. Что сможешь пропитаться ей. Раствориться в ней. Стать ей. И никогда больше не испытывать потребности в ней.

Горячий ветер снова возвращает к реальности. В сумке через плечо - бутылка. В ней - вода. В любой момент можно достать её и полюбоваться, как солнечный свет искажается, проходя сквозь жидкость и стекло, в котором она заключена.

Можно даже отвинтить крышку. Посмотреть внутрь. Вылить пару капель на песок. Смотреть, как они стремительно испаряются на горячей земле, под горячим солнцем, в горячем воздухе, среди мира, цель которого - иссушить тебя, пока ты не станешь мумией.

А ещё можно вылить немного себе на ладонь. Протереть лицо. Ещё раз провести мокрым пальцем по губам, тут же жадно слизать влагу, несмотря на раздражающую боль. Идти так будет легче. Но желание припасть губами к бутылке и в два больших глотка полностью опустошить её становится нестерпимым.

И тогда закрыть бутылку.

Пить из бутылки нельзя. Вода-то морская.

00:35 

DooM II MAP08

02:02 

Mesmerising our existences, часть 3

Открываю глаза.

К моему удивлению, местность вокруг совершенно не изменилась. Перед моим взором всё тот же летний лес, однако он на моих глазах претерпевает удивительные метаморфозы. Первое, что я замечаю, - все звуки, присущие этому месту, разом исчезли, как будто кто-то взял и резко выкрутил ручку громкости на минимум. Затишье перед бурей, проносится мысль у меня в голове. И точно - спустя минуту я слышу шум надвигающегося ветра. Однако сам ветер вместе с шумом не приходит, приходит нечто иное.

02:05 

18.07.2012

Пускай тут лежит.

Это как жить всю жизнь в клетке в подвале своего дома, даже не представляя, что за её пределами - огромный и прекрасный мир.
Это как ехать в тёплой машине по заснеженной трассе лютой зимней ночью.
Это как познакомиться с хорошим человеком, а годами позже узнать, что он афроамериканец.
Это как играть "Лунную сонату" под проливным дождём.
Это как представлять себе радуги, восходящие над Юпитером.
Это как пытаться дотянуться до левой пятки правой.
Это как разогнаться до сверхсветовой скорости, осознавая, что такой скорости не может быть.
Это как не стесняться.
Это как проснуться внезапно с осознанием того, что кто-то на другом конце земного шара только что покончил с собой из-за тебя.
Это как готовить сюрприз друзьям, которые готовят сюрприз тебе.
это как написать и выпустить книгу, большую и толстую книгу в твёрдом переплёте, с одним лишь словом на триста семьдесят пятой странице.
Это как мыться в душе с оборотнем.
Это как пытаться нести в мир добро и свет своими обгоревшими до костей руками.
Это как, взглянув один раз, уже не желать отвести взгляд.
Это как разбить себе голову столом для настольного тенниса.
Это как сесть в автобус, конечной остановкой которого значится Марианская впадина.
Это как переводить письмена на коре древних деревьев.
Это как прыгнуть выше всех.
Это как прыгнуть ниже всех.
Это как прыгнуть Ницше всех.

Это так, будто какой-то чудак бегает вокруг, распевая гимны полупрогнивших центрифуг.
Это подобно поезду, на всех парах мчащемуся мимо Колосса, на кельтском языке матерящегося.
Это нечто вроде футбольной команды сов, запирающих окна на деревянный засов.
Это не так, это вот так.
Это очевидно и приятно.
Нахально и монотонно.
Это всё, что есть.
Это всё это.

02:01 

Mesmerising our existences, часть 2

Оно трансформируется...

Темно.

Стоит луне скрыться, в долине поднимается ветер, настолько сильный, что, свистя в ушах, заглушает все остальные звуки. В лицо мне летит пыль, мимо, смешиваясь с шумом ветра, проносятся снова обрывки чьих-то фраз, смех, крики, иные, совершенно непонятные мне звуки. Я ещё чувствую под собой прохладную ночную траву, но не уверен, что нахожусь там, где был за минуту до этого. Бледными пятнами на небе плывут тучи, освещаемые с той стороны луной. Кроме них я ничего не вижу. Ветер приносит совершенно новый запах, свежий и приятный, похожий на...
Не может быть.

03:41 

Mesmerising our existences, часть 1

Я надеваю наушники, тушу свет и устраиваюсь поудобнее. Обстановка немного давит на мозг, к этому ощущению я никогда не смогу, наверное привыкнуть. Когда два основных чувства человека - зрение и слух - подавлены внешними факторами, в голову в какой-то момент приходит мысль поддаться панике и начать размахивать руками вокруг себя в попытках отогнать демонов, которых ты сам себе нафантазировал.
Стараясь не нагнетать эту мысль, я закрываю глаза. Теперь я один-на-один с визуальной неизвестностью вокруг себя и тем, что вскоре начнёт происходить в плане звуковом. Каждый раз я спрашиваю себя: готов ли я? И каждый раз понимаю, что нет. Желание открыть глаза и вернуть хоть какую-то видимость растёт с каждой секундой, я нащупываю пальцами кнопку Play и

Нажимаю.

19:31 

Признайтесь, вы ведь хотели когда-нибудь вглядеться в Бездну? Подойти к её краю, присесть и начать всматриваться в чёрную, кажется, почти осязаемую пустоту, надеясь разглядеть там знакомые или незнакомые, да хоть какие-нибудь силуэты? Бросить туда камень и прислушаться: услышите ли вы, как он разбивается о такие же камни, услышите ли всплеск воды, либо увидите языки пламени тысячелетия спавшего до этого вулкана?
Мы тоже однажды этого захотели. Мы ведь от вас совсем ничем, если мыслить глобально, не отличаемся. Человек любопытен по природе своей, любопытство - одна из основных вещей, которая движет им испокон веков. И оно тем сильнее, чем легче его удовлетворить и чем менее предсказуем результат. Именно это чувство в конечном счёте заставило нас одной тёмной ночью покинуть свои дома и отправиться к краю обрыва. Отправиться, причём, почти на ощупь, даже одного тусклого фонарика никто из нас с собой не взял. Да и зачем? Путешествовать в темноте опаснее и интереснее. А какое же правильное лето может обходиться без подобного рода приключений?
Дойдя до заветного места, мы не стали сидеть свесив ноги вниз, и ждать, пока Бездна сама откроет нам свой лик. Незачем было повторять то, что безуспешно пыталось сделать множество людей до нас. Нас окружала кромешная тьма, бесполезно искать в ней что-то без соответствующих знаний и приспособлений.
Нет. мы стали кричать. Кричать на пределе своих возможностей, кричать, пытаясь быть услышанными самым тёмным дном, сердцем провала, начинающегося прямо перед нами. Мы кричали просьбы, призывы, лозунги, цитаты и речёвки, так громко, как только могли, стараясь сохранять при этом дружелюбную интонацию, ибо неизвестно было, как Бездна среагирует на такую дерзость. Реакции опасались все, но никто даже не думал подняться и побежать оттуда прочь. По правде говоря, никто и не знал достоверно, какой именно будет реакция и будет ли она вообще. Большее, чего ожидал лично я сам, это того, что голоса наши, эхом отразившись от отвесных стен, исчезнут в глубине, и на этом наш эксперимент завершится. Наступит новый день, и все будут вспоминать об этом как об очередном летнем дурачестве.
Но даже эха не последовало, когда мы, устав, наконец замолчали. Казалось, что тьма на лету перехватывала все звуки, издаваемые нами, и впитывала их как губка. Долго мы сидели, с замиранием сердца вслушиваясь и всматриваясь туда, куда вслушивались и всматривались сотни до нас, людей и не только. На горизонте уже светлело небо, предвещая скорый рассвет, как вдруг тишина была нарушена. Бездна ответила нам! Заговорила с нами, в едином порыве откликнувшись на наши призывы своим многоголосием.
Сказать, что мы были в восторге, значит не сказать ничего. В тот момент мы были счастливы. Большинство из нас, по крайней мере. Счастливы, что сумели заставить заговорить организм, по сравнению с размерами которого мы ничтожно малы. Что сумели пробудить его и обратить внимание на свои речи. Но солнце уже взошло над горизонтом, и надо было уходить домой, хотя так хотелось продолжить этот монолог, внезапно превратившийся в диалог.
Прошла не одна ночь, прежде чем мы смогли вернуться и продолжить наше общение с Бездной, слушая её чарующие голоса и не забывая подавать свои. В ту ночь я заметил одну особенность нашего собеседника. Всем ясно. что бездна многолика, если можно так выразиться о сущности, чей лик скрыт вуалью тьмы. И её воплощения очень грубо можно разделить на добрые и злые, созидательные и разрушительные. Конечно, есть множество градаций, но крайности всегда остаются, от них никуда не денешься. Так вот, добрые воплощения Бездны имеют приятный голос, замечательную речь, из них очень приятный собеседник. Только вот не более того. От этой половины Бездны действий добиться очень трудно - я имею в виду действий, раскрывающих созидательную её сущность. В противоположность ей, голоса злых воплощений мы слышали всего пару раз, зато действуют они с упоением, старанием и настойчивостью, поглощая наши голоса ещё на подлёте к краю. Порой приходилось повторять одну и ту же фразу по шесть-семь раз, прежде чем она долетала до тех, кто хотел её услышать. Очевиден вывод, что разрушать гораздо легче, чем созидать, даже (а может, и в особенности) для такого существа, как Бездна.
Мы определённо вернёмся туда, будем приходить снова и снова, пока в наших краях не наступит зима. Кто знает, какие знания может передать нам Бездна. Кто знает, как может измениться её к нам отношение. И кто знает, может быть однажды она даст не только услышать себя, но и увидеть.

А теперь найдите в этом тексте восемь отсылок к Библии.

03:42 

...

Сколько народа погибло в этой войне? Сколько вернулось с неё с покалеченными телами, поломанными судьбами и изорванными в клочья душами? Сколько осталось без крыши над головой, без родных и близких, сколько уехало в другую страну без возможности вернуться обратно?
Никто не знает. Никто не вёл статистику. Никому не было до этого дела.
Верите, нет, но этой ужасающей стихией были поглощены абсолютно все, поглощены по собственной воле, а не по принуждению. Спросите любого, кто в ней участвовал - он расскажет, как солдаты буквально вгрызались друг другу в глотки, как шли пехотой против танков, с каким ожесточением стреляли из дальнобойных орудий по кораблям и самолётам.
Но спросите его, ради чего он воевал - и он не вспомнит. Этим вопросом сейчас, когда раны, душевные и физические, уже немного зажили, задаются абсолютно все. Что послужило началом войны? Ради чего люди нещадно убивали друг друга, не жалея собственных жизней? Кто победил, в конце концов? На последний вопрос тоже никто не может дать определённого ответа. По сути, победителей и проигравших в такой войне быть не могло. Многие потеряли в ней что-то ценное, многие из неё что-то ценное вынесли. Ценнее, чем победа над врагом. С этим никто не станет спорить. Что-то дающее осознание, как жить дальше, как восполнить огромные потери и получить то, за что они воевали. Даже без ответа на вопрос, что конкретно это было.
Об этом не забывают ни на минуту. И ежегодные празднования дня окончания войны, во время которого города увешивают транспарантами "Никто не забыт, ничто не забыто" служит совсем не для того, чтобы напомнить, а для того, чтобы предостеречь.
Никто из воевавших не хочет повторения этих ужасных лет. Попросите их рассказать, каково им приходилось там, посмотрите в этот момент им в глаза, и вы поймёте, что слова не нужны. В этих глазах вы увидите и свистящие пули, и военные машины, охваченные пламенем, и крики солдат, сошедшихся в рукопашную, и мёртвую тишину, нависшую над полями сражений одновременно с угрозой применения ядерного оружия.
Но ещё вы увидите в них искреннее удивление тому, что солдаты обеих из сторон никогда не трогали мирных жителей. Гражданских было немного - старики, женщины с детьми, больные и калеки - но армия всегда обходила поселения стороной. И жители этих поселений отплачивали тем же: помогали раненым, направляли заплутавшие в лесах отряды, и им было неважно, какую сторону они представляют.
Удивление и ещё одной вещи.
Тому, как в предрассветные часы, затаив дыхание, все ждали утра, коротких, но таких радостных нескольких часов перемирия. Которое никто и никогда не смел бы нарушить.

Land of Everlasting Tomorrow

главная